Христос – суть помазанник Божий, человек, имеющий опыт Богообщения, ЗНАЮЩИЙ Бога и Его Любовь. Из христов, людей, живущих Словом Божиим, и состоит Церковь, как живой организм. Рождённый от Духа Святого во Христа единосущен Богу (образ и подобие) по исповедуемой Истине = Бог есть Любовь.
Русскому самосознанию свойственно стремление к состраданию, сочувствию: «И нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать». Самосознание русского человека скорее чувственное, чем логическое, скорее женское, чем мужское. И вот это умение чувствовать чужую боль, как свою собственную, способность «пострадать за други своя», приводит, зачастую, к навязыванию внешних атрибутов веры как культуры, без глубокого осмысления уникальности своей собственной судьбы в глазах Божьих, необходимости ЛИЧНОГО предстояния перед Богом.
Нуждается ли Бог в нашей защите? Вечна ли церковная организация любого толка? Как стяжать Дух Божий? Люблю ли я Бога, верую ли в Воплощённое Слово Божие – Вочеловеченную Истину? Тот ли я человек, которым Господь меня хочет видеть? Вот в чём вопрос.
Бог не может перестать быть Богом. Стяжание Духа – дело Иисуса Христа и моё. Моё спасение не зависит от воли церковного иерарха и знания, какому святому, в каких случаях молиться. Господь вочеловечился, чтобы я обожился, и только я отвечаю за грехи рода человеческого, я виноват в том, что нет во мне любви, той любви, которой любит меня Господь.
Наша «теплохладность» обусловлена ложным ощущением достаточности православного образа жизни и смутной надеждой, что по сравнению с верующими других конфессий наш путь ближе к истине. Мы подсчитываем количество «наших» святых, кичимся древностью догматов и ничего не делаем в направлении ЛИЧНОГО СПАСЕНИЯ, считая, что раз мы идём дорогой «отцов», то она точно приведёт нас в жизнь вечную.
Но слово «религия» означает связь, личная связь с Богом, которая возможна только во Христе и только в Духе. Есть практика исихазма, есть опыт Максима Исповедника, Григория Паламы. Но мы этим опытом не пользуемся, считая, что все ответы на все вопросы есть у «Святых отцов», не понимая, что это ИХ опыт и он должен быть преломлен в собственном сознании и должен стать ТВОИМ опытом в практике ХРИСТИАНСКОЙ жизни.
Я Христианин. Это означает прежде всего, что я Верю, что Иисус мой Бог, Царь и друг. Я Верю, что указав мне путь, Бог управляет мной как Царь, но за грехи свои (и не только свои) буду отвечать я сам.
Я так думаю, что Христос – это «должность» ;), а Иисус – Имя Личности - Бога.
Вот так я и понимаю, что Имя - выше, чем должность. Общаться и дружить можно с личностью, а должность можно только уважать.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
